Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

skipper

Тунец

Тунец, если его вытащить при свете ручного фонаря, сверкает как жидкое серебро. Как платина. Как алмаз. Как Т-2000 во второй части «Терминатора». Тунец имеет форму идеальной торпеды, платиновой пули. В нашем мире - мире людей - нет ничего похожего, нет ничего, такого же простого и красивого. Его громадные грудные плавники идеально входят в пазы на шкуре; как торпедные люки на подводной лодке. Его хвост геометрически безупречен, его глаза - огромные, чёрные и влажные. Он появляется из чёрной воды, обессиленный борьбой, и молча умирает, глядя на людей этим влажным и чёрным глазом. Тунец борется в воде, но когда он сдаётся — он уходит тихо, не создавая лишнего шума.

Махи-махи — вот совсем другое дело. Попавшаяся на крючок махи бьется в панике, выпрыгивая из гребней волн, стараясь вытряхнуть из нёба крючок — но затем довольно быстро затихает. Кажется, что она уже совсем сдалась, но стоит только вынуть её из воды и махи даёт свой последний, отчаянный бой — подпрыгивая вверх, круша хвостом всё что попадается на пути в одной последней попытке переиграть рыбака, вернуться назад, в воду. Истерика, битва, лихорадочная смена окраски от синего до золотого. Ловить махи-махи приятно и весело. Её немного жалко, но не особенно.


Тунец же на воздухе не борется. Он просто лежит, смотрит на тебя своим чёрным и влажным глазом и жизнь медленно уходит из него, забирая блеск жидкого металла. Ты стоишь и смотришь , а тунец смотрит на тебя. Металл тускнеет, и от этого становится как-то стыдно. Мама, похоже я сделал что-то не то. Я просто хотел поймать тунца, мама.


А мёртвый тунец — это обычная дохлая рыба. Его кожа становится скучного цвета — черная на спине, белая на брюхе. Глаза тускнеют. С него сдирают шкуру, вынимают кости, а мясо - едят. Его голову можно сварить с плавниками и получится суп. Из него можно сделать сашими, биточки, заливное. Плавники можно высушить и подарить сыну, голову насадить на палку и носить вокруг деревни. У тунца вкусные щёки. Люди — довольно изобретательные сволочи в том, что касается еды.


Я хотел делать какие-то выводы из этой рыбалки. Что-то про красоту появляющуюся из чёрной воды и о том как это всё странно, такая череда превращений, чтобы съесть простую рыбную котлету. Однако правда в том, что ничто так не включает восприятие, как смерть (чья-то) и одиночество(твоё). Например, ночная вахта после удачной тунцовой рыбалки. Офисная кухня в 0530 утра. Автобус из крематория. Ты начинаешь замечать интересные вещи. Сенсорное голодание и много стресса — такой примерно рецепт для лёгких бытовых галлюцинаций, хорошо известный домохозяйкам и молодым мамам-одиночкам.


Я не понимаю, как мог застрелиться Хемингуэй, который видел это чудо столько раз, и всё-таки нашёл силы вышибить себе мозги. В утекающей из тунца платине столько энергии, что кажется, если прищуриться, то можно увидеть в полной темноте голубоватое сияние уходящей жизни. Всё светится. Весь океан. И мы плывём в этом голубом свечении, искры планктона на границе чёрной воды и чёрного неба.


Я чувствую что стою на пороге понимания чего-то очень важного, какого-то супер-катарсиса, зашифрованного в прыжках махи-махи, молчании тунца и черном колодце воды за кормовым срезом.

Что ты хочешь сказать мне, старик? Я слушаю.